Советское искусство 1922 – 1932 гг.
Культура советского периода: сложность и противоречивость.
Советский период это сложное и противоречивое явление в развитии не только нашей истории, но и всей отечественной культуры. С позиции сегодняшнего дня достаточно трудно дать объективный анализ истории культуры СССР - явления, еще не раскрывшего в полной мере свои первоисточники и движущие силы развития. Отсюда неоднозначность и полярность научных оценок сущности истории культуры СССР: то негативная - это примитивная культура тоталитаризма, то положительная - это культура единения и развития советского народа и государства.
XX век дал Отечеству гениальных ученых и исследователей, талантливых художников, писателей, музыкантов, режиссеров. Он стал датой рождения многочисленных творческих сообществ, художественных школ, направлений, течений, стилей. Однако именно в XX веке в России была создана тотализированная социокультурная мифология, сопровождавшаяся догматизацией, манипулированием сознания, уничтожением инакомыслия, примитивизацией художественных оценок и физическим уничтожением цвета российской научной и художественной интеллигенции.
Культура советского периода - сложное и неоднозначное явление. Ее нельзя показывать только как процесс бездумного воспевания коммунизма и руководящей роли Коммунистической партии. Духовная культура советского периода - это и "официально" признанная культура, и культура, находившаяся как бы "в тени", это культура диссидентства, наконец, это культура русского зарубежья.
Словом, культура советского периода никогда не была монолитной по сути. Она противоречива как в отдельных своих проявлениях, так и в целом. И в таком ключе ее и необходимо анализировать.
Советское искусство 1917 – 1921 гг.
В первую годовщину Октября, 7 ноября 1918 года, строгий классический облик Петрограда, сурового и неуютного в те годы, неожиданно изменился. Огромные живописные панно, многометровые полотнища лозунгов, плакаты «перекроили» мосты, Александровскую колонну, знакомые фасады домов на Невском, на Дворцовой и Театральной площадях.
По улицам над рядами демонстрантов в свинцовом небе развевались красные революционные знамена. Пройдя по всему городу, тысячи людей собрались на площади у Смольного, штаба Октябрьского восстания. Здесь состоялся праздничный митинг. Начался он с открытия памятника Карлу Марксу скульптора А. Т. Матвеева (1878—1960). Весь город в эти дни стал необычайным произведением искусства, прославлявшим революцию. Так случилось, что октябрьские празднества в Петрограде, Москве, Киеве, Витебске, да и во многих других городах, явились одновременно и демонстрацией нового искусства, решительно вставшего на службу революции.
И когда лозунгом эпохи стал призыв Маяковского: «Улицы — наши кисти, площади — наши палитры», искусство уже во многом было готово к выполнению этой роли. Из мастерских оно вышло на улицу, чтобы бороться за новую жизнь, превратилось в агитатора, став необходимым стране, как хлеб и уголь. Эта новая роль искусства породила новые виды художественного творчества, выдвинула на первый план те виды, которые обладают способностью агитировать, обращаясь к широким людским массам, которые могут призывать народ к борьбе.
Одним из таких видов искусства стал политический плакат.
Трудно понять без плаката то, что мы обычно называем эпохой военного коммунизма. Несмотря на нехватку бумаги, разруху в типографском деле, плакаты печатались огромными по тем временам тиражами. В безграмотной России плакат успешнее, чем газета, мог агитировать за новую власть, поднимать народ на борьбу. «Ты записался добровольцем?» (1920) — строго обращался к прохожему красноармеец с одноименного плаката Д. С. Моора (1883—1946). Он призывал немедленно дать ответ. Это было обращение к каждому, кто мог стать в строй. В 1922 г. Моор создал другой знаменитый плакат— «Помоги!», взывавший о помощи голодающим Поволжья. Белая фигура изможденного крестьянина на черном фоне и сломленный колос — вот и весь скупой рассказ художника. Однако он производил огромное впечатление на людей.
По Петрограду расклеивались плакаты В. В. Лебедева (1891 —1967). Они обращали на себя всеобщее внимание, мимо них нельзя было пройти, не остановившись. Яркие, необычные по рисунку и цвету, они страстно агитировали за революцию. Плакаты Моора и Лебедева — броские лозунги, они не требовали расшифровки, не требовали долгого разглядывания. Они были ясны сразу и до конца.
Плакаты другого крупного мастера—В. Н. Дени (1893—1946), наоборот, нужно было рассматривать внимательно. Дени очень занимательно и зло рассказывал о контрреволюционерах, капиталистах-толстосумах, попах, кулаках и прочих бывших, показывая их страх перед революцией, заставляя зрителей смеяться над ними.
В тяжелые годы гражданской войны плакат был приравнен к штыку. И не случайно на плакатах тех лет внизу есть короткая, но полная смысла надпись: «Тот, кто срывает этот плакат, совершает контрреволюционное дело».
События требовали немедленного отклика, нужно было искусство, которое могло бы стать своего рода изогазетой, доступной каждому. И осенью 1919 г. в витрине магазина, недалеко от нынешнего здания Моссовета, появилось «Окно РОСТ А» (Российское телеграфное агентство), нарисованное художником М.Черем-ных. Вслед за Москвой «Окна РОСТА» стали выпускать в Петрограде (здесь работали В. Лебедев, В. Козлинскийи др.), Баку, Киеве и других городах.
Но самые знаменитые московские «Окна РОСТА» создали М. М. Черемных (1890—1962» и В. В. Маяковский (1893—1930). Они выработали особый, «телеграфный» стиль «окон»: в каждом выпуске было несколько простых лаконичных рисунков, а под ними — короткий, но очень меткий текст. Маяковский вспоминал, как по вечерам он подкладывал полено под голову вместо подушки, чтобы не проспать и успеть нарисовать ресницы колчакам и Деникиным очередное «окно». «Окна РОСТА» даже нередко опережали газету. Это, была настоящая война художников против старого мира.
Но не только художники, украшавшие улицы и площади к праздникам, не только плакатисты были агитаторами и борцами. Скульпторы и архитекторы тоже включились в общее дело революции.
По инициативе В. И. Ленина Советское правительство приступило к пропаганде идей революции средствами монументального искусства. По мысли Ленина, следовало во многих городах Советской России установить памятники или мемориальные доски выдающимся революционерам и деятелям науки и искусства.
Ленинский план монументальной пропаганды, как мы его теперь называем, не ограничивался одной скульптурой. Это была широкая программа агитации средствами искусства. Это и оформление революционных празднеств, и агитпоезда, и агитпароходы, расписанные художниками. Однако наибольшее значение придавалось, пожалуй, установке скульптурных памятников. И скульптура, вообще такой «неоперативный» вид искусства, теперь активно включилась в борьбу за новую жизнь. Трудно было достать гранит и мрамор — ставили памятники из временных материалов. Открытие каждого памятника или мемориальной доски великим революционерам, ученым, деятелям культуры прошлого было важным событием. Собирались многотысячные митинги. В Петрограде и Москве на них иногда выступал В. И. Ленин, мечтавший о том, чтобы улицы и площади социалистического города были украшены памятниками и росписями, пропагандирующими революционные идеи. Нередко выступал и первый нарком просвещения А. В. Луначарский, вместе со своими помощниками много сделавший для того, чтобы все мастера искусства поняли великие перемены в жизни страны и активно включились в эту жизнь.
Многие произведения тех лет разрушились, но некоторые можно увидеть и сегодня. В Москве, например, у старого здания университета, и поныне стоят памятники Герцену и Огареву скульптора Н. А. Андреева (см. ст. «Н. А. Андреев»), у Никитских ворот — памятник К.Тимирязеву скульптора С. Д. Меркурова (1881 —1952). Сохранились мемориальная доска на Красной площади в Москве «Павшим в борьбе...» С. Т. Конёнкова, памятник на Марсовом поле в Ленинграде Л. В. Руднева (1885—1956) и некоторые другие.
Памятники были разные — ведь над ними работали скульпторы всех направлений. Это было, пожалуй, первое общее дело художников всей страны. Порой предлагались самые фантастические проекты. Одним из них (о нем часто пишут в последние годы) был архитектурный агитационный памятник Третьему Интернационалу (1919) В. Е. Татлина (1885—1953). В холодной, нетопленой мастерской художника в Петрограде была выставлена для всеобщего обозрения модель четырехсотметровой башни из металла и стекла. В. Татлин хотел, чтобы в этой необыкновенной башне разместились советские учреждения. Вряд ли такой проект можно было осуществить в те годы. Но сам замысел, мечта художника поразительны и очень показательны для того романтического времени.
Графикам и живописцам, увлеченным агитационной работой, немного времени оставалось на то, чтобы писать картины и резать гравюры. Не хватало и материалов. А главное, очень сложно было иным художникам, раньше далеким от политики, правильно разобраться в происходящих событиях. Одни из них в страхе, что революция разрушит культуру, уехали за границу. Другие внимательно присматривались к новой власти, помогая ей в охране памятников старины и музеев, — это И. Э. Грабарь, А. Н. Бенуа. П. В. Кузнецов и другие.
Многие крупные графики иллюстрировали книги для массовой народной библиотеки.
Сама эпоха была романтичной, и художники говорили о ней приподнято, необычно. Порывисто, резко изображает Н. Н. Купреянов (1894—1933) в своей гравюре крушащий все вокруг броневик («Броневик»). Великолепный документ эпохи — альбом зарисовок «Ленин» Н. И. Альтмана, хранящийся в Музее В. И. Ленина.
Среди живописцев, работавших в те годы, было немало мастеров, принесших в новое, советское искусство традиции старого реализма. Умные и глубокие портреты современников продолжал писать С. В. Малютин. А. Е. Архипов продолжал создавать образы пышущих здоровьем и радостью крестьянских женщин. Но художников все чаще волновали новые темы, и они обращались к событиям времени. Свою картину, изображающую фантастическую планету и символизирующую революцию, К. Ф. Юон: так и назвал — «Новая планета». С красным стягом в руках, словно былинный богатырь перешагивая через улицы, ведет большевик рабочий люд в картине Б. М. Кустодиев «Большевик». И даже в пейзаже А. А. Рылова (1870—1939) «В голубом просторе», где над морем, гордо раскинув крылья, летят вдаль белые птицы, чувствуется дыхание свободы. (Все три картины вы можете увидеть в Третьяковской галерее в Москве.)
Гораздо более сложно отражена новая жизнь, строгая и величественная, в картине К. С. Петрова-Водкина «1918 год в Петрограде». И по теме, и по манере живописи эта картина-фреска (на ней изображена простая женщина с ребенком на руках на фоне улицы) напоминает прежние произведения мастера, но вместе с тем ее не спутаешь ни с одним из них. Это именно тревожный и напряженный Петроград 1918 г.
И даже натюрморт — вроде бы далекий от волнений дня жанр, повествующий о жизни вещей, — тоже ведет сейчас рассказ о революционном времени. В 1919 г. И.И. Машков (1881 —1944) написал «Натюрморт с самоваром» (Рурский музей, Ленинград). Казалось бы, что здесь от эпохи героической и суровой? Стоит самовар, холодный, давно не гретый, утюг, давно забывший об углях. Но все это написано так жестко, можно сказать сурово, что вещи начинают говорить о скупом быте, о тяжелом для народа времени. Так же красноречивы и натюрморты Д. П. Штёренберга (1881-1948).
В первые годы революции не только живописцы, скульпторы и графики, но и архитекторы нашли свое место в общем строю. Архитекторы работали над планами реконструкции городов. А. В. Щусев (1873—1949) при участии И. В. Жолтовского (1867 —1959) создал планы перестройки Москвы, Ярославля, проекты первых рабочих поселков и городов.
Так разные художники, каждый по-своему, стремились принять участие в строительстве новой жизни...
Советское искусство 1922 – 1932 гг.
Кончилась гражданская война. Молодая Советская республика начала великую стройку. И важное место в этом большом деле должно было занять искусство. Двадцатые годы были для искусства бурным временем, временем неумолкающих споров, дискуссий, борьбы направлений, борьбы, в которой выковывался метод социалистического реализма.
В те годы все художники были объединены в группировки, носившие необычные названия: «Четыре искусства», «Маковец», «Круг», «Жар-птица». В моду входили и сокращения. Одно из обществ начала 20-х годов называлось, например, НОЖ — загадочно, а расшифровывалось просто — Новое общество живописцев. Но самыми характерными объединениями, много дискутировавшими между собой, были ОСТ (Общество станковистов) и АХРР (Ассоциация художников революционной России).
Могут задать вопрос — зачем было создавать специальное Общество станковистов? Однако это было не случайно: многие из сторонников производственного искусства искренне считали, что станковые картины не нужны победившему рабочему классу. Они утверждали, что право на жизнь имеет только техническая эстетика. К тому же именно в эти годы стала настоящим искусством художественная фотография (пионерами ее были А. М. Родченко и Л. М. Лисйцкий; см. ст. «Художественная фотография»), и многим казалось, что она вытеснит картину.
Молодые живописцы, входившие в ОСТ, настойчиво искали новые формы для показа современности в своих станковых картинах. Среди них был и А. Дейнека. Его героическая картина «Оборона Петрограда» (1928) стала одним из самых популярных произведений нашего искусства.
На выставках 20-х годов можно было видеть многие картины остовцев. Большое число этих произведений вошло в историю советской живописи: «Шар улетел» С. А. Лучйшкина, «Акробатка» П. В. Вйльямса, «Аниська» Д. П. Штёренберга (все три в Третьяковской галерее в Москве), а также картины А. Г. Тышлера, А. А. Лабаса и других.
Остовцы больше всего стремились к тому, чтобы их живопись звучала современно. Темы индустриального труда, большого города, спорта, мотивы движения, динамичность — вот что характерно для их искусства. Они считали, что важно не только найти новую тему, но и по-новому, современно ее решить.
Если в работах остовцев привлекает романтика, энергичное, мужественное восприятие современности, то работы ахрровцев сильны своей документальностью. Их произведения — это точный и правдивый рассказ об эпохе и ее людях. Ахрровцы продолжали традиции поздних передвижников, и не случайно передвижники Н. А. Касаткин, А. Е. Архипов вошли в АХРР, а последний председатель Товарищества передвижных выставок П. А. Радимов стал одним из организаторов АХРРа. Лучшие работы ахрровцев — это и «Председательница» Г. Г. Рижского (1895—1952), и скромный портрет писателя Д. А. Фурманова С. В. Малютина (1859-1937), и картины известного советского баталиста М. Б. Грекова (1882-1934) «В отряд к Буденному» и «Тачанка», и одна из популярнейших картин того времени «Приказ о наступлении» М. Шухмйна (1894 — 1955). (Все эти картины вы можете увидеть в Третьяковской галерее в Москве.) С АХРРом был связан И.И. Бродский (1884—1939), много работавший над картинами о жизни Ленина («Выступление В. И. Ленина на Путиловском заводе», «В. И.Ленин в Смольном», «Выступление В. И. Ленина на проводах частей Красной Армии» и др.).
Остовцы и ахрровцы шли от разных традиций, но в одном были единодушны — искусство должно говорить о революционном времени. И это было не только их убеждением. Участники других, менее многочисленных группировок приходили к тому же выводу. Иногда этот путь был сложен, но всегда искренен.
Среди наиболее примечательных произведений 20-х годов мы находим работы художников самых разных направлений и объединений. За редким исключением, они были недолговечны, и художники часто переходили из одного в другое. Объединения распадались, а люди писали картины, работали...
Величие подвига во имя революции показано в картине К. С. Петрова-Водкина «Смерть комиссара». О новом строительстве в Закавказье рассказывали полотна П. В. Кузнецова (1878—1968) («Строительство электростанции в Армении»), картины М. Сарьяна.
Новые темы находят и такие признанные мастера, как П. П. Кончаловский, И. И. Машков. Так, Кончаловский пишет серию картин о новгородских крестьянах, а Машков — жизнерадостные, очень полнокровные натюрморты («Снедь московская. Хлебы», 1924). Живопись этих художников, сочная, яркая, весомая, передавала оптимистическое ощущение эпохи, служила для молодых образцом мастерства.
В 20-х — начале 30-х годов все более последовательно возрождались и развивались в живописи многообразные традиции старого реализма. Свое место в общем развитии искусства нашли лирические пейзажи И. Э. Грабаря (1871 — 1960), Н. П. Крьгмова (1884—1958), романтические образы природы, созданные А. А. Рыловым, и многое другое.
Даже небольшой перечень имен показывает то большое количество «слагаемых», из которых в 20-е годы вырастала новая живопись.
Так же сложно развивалась скульптура и графика. Во многих районах СССР стоят памятники, воздвигнутые в 20-е годы. Самый известный среди них — памятник В. И. Ленину скульптора И. Д. Шадра, установленный в горной долине на плотине ЗАГЭС, неподалеку от древней столицы Грузии Мцхеты. В это же время старейший русский скульптор Н. А. Андреев создает «Лениниану» — серию портретов вождя, документальный и точный рассказ о жизни великого человека. На выставках появляются романтически взволнованные портреты замечательных революционеров работы Б. Д. Королева, великолепные произведения классика русской скульптуры А. С. Голубкиной.
В 1927 г., на последнем году жизни, A.С. Голубкина создает произведение, которое убедительно говорит о ее таланте и мастерстве,— это хранящаяся теперь в Третьяковской галерее «Березка».
Широкую известность приобретают и созданные в этом же году работы скульпторов B. Мухиной «Крестьянка» и И. Шадра «Булыжник — оружие пролетариата». Обе скульптуры были показаны в Москве на выставке, посвященной 10-летию революции. «Булыжник» Шадра вошел в историю советской скульптуры как произведение, выражающее тот пафос борьбы и романтический порыв, которыми было проникнуто искусство 20-х годов.
На выставке, посвященной 10-летию революции, зрители встретились и с новой работой автора памятника Карлу Марксу скульптора А. Т. Матвеева — «Октябрь». Три обнаженные фигуры — рабочий, крестьянин и красноармеец — представители победившего народа. Художник не брал какой-то конкретный эпизод борьбы, а торжественно, возвышенно говорил о единстве трудового народа, о самом величии идеи революции, сделавшей людей свободными. Пластическое решение скульптуры — четкое, лаконичное — заставляет вспомнить о гармоническом искусстве русского классицизма. Ясная по мысли, благородная и простая, она стала символом Октябрьской революции.
В графике 20-х годов было много различных направлений. Но, пожалуй, наибольшую известность получило в то время творчество В. А. Фаворского и его учеников. Прекрасный мастер гравюры на дереве, художник-монументалист, выдающийся теоретик и педагог. Фаворский в начале 20-х годов стал влиятельной фигурой в советском искусстве. Наиболее полно он реализовал свой талант в области книжной графики. Фаворский утвердил новое представление о книге как о целостном, едином организме, в котором все части взаимосвязаны. Отточенное мастерство Фаворского, его умение проникать в самые глубины жизни, постигать смысл классических произведений литературы сделали его главой целой школы. Большую роль в книжной графике сыграл Л. М. Лпсйцкий (1890—1941), который планировал книгу, строго рассчитывая пропорции каждой страницы, соединяя в одно целое иллюстрации, фотографии и шрифт.
Другой график 20-х годов — А.И.Кравченко (1889—1940) был художником-романтиком. Его образы возвышенны, героичны. Есть известное единство в творчестве ряда графиков— рисовальщиков и акварелистов. Овеянная ветром дальних дорог серия рисунков «Железнодорожные пути» и зарисовки рыбаков Каспия Н. Н. Купреянова, так же как и акварели и рисунки П. В. Митурича, Л. А. Бруни, Н. А. Тырсы,—это своего рода небольшие поэтические новеллы, повествующие об изменяющемся облике страны, о душевной красоте ее людей.
Двадцатые годы интересны не только традиционными формами искусства. Тогда возникали новые художественные идеи. Время предложило художнику лозунг: «Иди формовать жизнь. Студенты художественных вузов хотели теперь не только уметь писать картины и лепить скульптуры, но и делать нужные людям вещи. Художники мечтали обновить быт людей. Они хотели, чтобы вещи были сделаны в новом, советском стиле: мебель — простой и удобной, одежда — спортивного покроя. Им предстояло интересно, с выдумкой, оформить клубы и библиотеки, украсить новые светлые цехи, площади и жилые кварталы городов.
Не случайно среди пионеров нашей художественной промышленности мы встречаем тех, кто в годы гражданской войны с энтузиазмом агитировал своим творчеством за идеи революции: A.M. Родченко, Л. М. Лисицкого, Л. С. Попову, В. Е. Татлина, В. В. Маяковского... Они считали, что «делать вещи» не менее почетно, чем писать картины, что многовековьи открытия искусства «надо прикладывать к жнзни, к производству, к массовой работе, украшающей жизнь миллионам». Был даже создан специальный Институт художественной куль туры (ИНХУК), ставший как бы лабораторией производственного искусства. И успехи художников, несмотря на новизну дела, на экономические трудности в стране, восстанавливавшей хозяйство после военной разрухи, были поразительны. В 1925 г. в Париже была организована Всемирная выставка декоративных искусств. И тогда неожиданным для многих на Западе оказалось, что у декоративного искусства молодой Советской России можно многому научиться — точности и смелости конструктивных решений, экономичности, красоте простых форм. Уже сам советский павильон, построенный архитектором К. С. Мельниковым (р. 1890), на редкость простой и четкий, был как бы прообразом архитектуры будущего.
Новое направление в архитектуре этого времени получило название конструктивизма. Архитекторы работают над проектами рабочих клубов, проектируют парки отдыха, электростанции и заводы. Замыслы И. Леонидова, А. Никольского и других мастеров до сих пор не утеряли своей актуальности. И сейчас в больших городах — Москве, Ленинграде, Харькове — среди новой застройки мы часто встречаем строгие и даже суровые дома 20-х годов. На них нет никаких украшений: ни колонн, ни лепнины. Это скромные кирпичные или серые оштукатуренные дома. Но жить в них хорошо: большие окна, удобная планировка квартир. Сюда переехали из подвалов и трущоб рабочие семьи. О строгой красоте архитектуры тех лет говорят многие сооружения Москвы: и здание «Известий» с рядами огромных окон архитектора Г. Бархина, и дом на Новинском бульваре архитекторам. Гинзбурга, и здание Центрального статистического управления на улице Кирова французского архитектора Ле Корбюзье, советского архитектора Н. Колли и других, а также стремительное полукольцо плотины Днепрогэса, возведенное по проекту группы архитекторов во главе с В. Весниным. Среди известнейших созданий архитектуры тех дней — Мавзолей В. И. Ленина архитектора А. Щусева.
Сложными были пути исканий, которыми шли художники, скульпторы, графики, архитекторы 20-х годов. Не все было гладко в развитии искусства этого переходного и трудного в жизни страны времени, не всегда поиски были удачны. Одним художникам мешал фотографизм — они только регистрировали ход событий, другие предавались крайним экспериментам, третьи не могли ясно выразить свою мысль, четвертые сомневались, нужно ли их искусство. Однако везде — и в Москве, И в Тбилиси, и в Киеве — художники, хотя и по-разному, рассказывали об одном и том же: о героях революции, о новой жизни, которая продолжалась на их глазах и в которой они принимали участие. Искусство этой эпохи — искусство мечты, искусство, устремленное в будущее.
Дата добавления: 2021-03-18; просмотров: 239; Мы поможем в написании вашей работы! |
Мы поможем в написании ваших работ!